Гетеры и музы 19-го века

Вступительные статьи:

Основные статьи:

Кисейная барышня

«К типу добродушной кисейной девушки

подходят все женщины, не отличающиеся сильным и блестящим умом,

не получившие порядочного образования

и в то же время не испорченные и не сбитые с толку

шумом и суетою так называемой светской жизни.

У этих женщин развита только одна способность,

о которой заботится уже сама природа,

— именно способность любить».

Д.  И.  Писарев в статье «Роман кисейной девушки»

КисеяВ начале 70-х на смену петербуржским “камелиям” приходят провинциальные “кисейные девушки”. Самая беда с этим термином происходит от того, что современный человек, обычно недослышав, произносит вместо «кисейной девушки» — «кисельная». Это, по понятным причинам, сразу рождает логичные ассоциации: «кисельная девушка» это — аморфная , полная, малоподвижная, киселеобразная дева. Во тут-то и кроется основная ошибка. «Кисейные девушки» — это не просто девушки с хорошей фигурой, активные и весёлые хохотушки. В первую очередь, «кисейные девушки» это модницы, причём модницы не простые. Кисея́ — это чрезвычайно легкая, прозрачная бумажная ткань полотняного переплетения. Изначально она предназначалась на драпировки, занавесы и т. п. Кисея создает в помещении загадочный, необычный и экзотический интерьер. Именно в такую материю и приоделись провинциальные молодые дворяночки, шокировав собственное окружение и привнеся загадочность и экзотичность в свой образ. Их восторженность и влюблённость в свой образ не могла оставить равнодушным общество и оно завистливо отразило его в названии “кисейные барышни”. Завидовали им много и публично, особенно их антиподы- курсистки, которые не имея возможности конкурировать с «кисейными девушками» в модности и красоте, в своей аргументации всё время напирали на экономическую беспомощность и зависимость провинциальных муз.

В литературе выражение “кисейные барышни” впервые появилось у Н. Г. помялПомяловского в повести «Мещанское счастье» (1861). Оно применено в завистливом монологе эмансипированной помещицы Лизаветы Аркадьевны к провинциальной дворянской девушке Леночке: «Кисейная девушка!… ведь жалко смотреть на подобных девушек — поразительная, жалкая пустота!… Читали они Марлинского, — пожалуй, и Пушкина читали; поют: ”Всех цветочков более розу я любил“ да ”Стонет сизый голубочек“; вечно мечтают, вечно играют… Ничто не оставит у них глубоких следов, потому что они неспособны к сильному чувству. Красивы они, но не очень; нельзя сказать, чтобы они были глупы… непременно с родимым пятнышком на плече или на шейке… легкие, бойкие девушки, любят сентиментальничать, нарочно картавить, хохотать и кушать гостинцы… »

1Ещё более обидчиво, социально озабочено и опять же завистливо повествует о “кисейных барышнях”, учёный-лесовед Н.  В. Шелгунов. За 4 года до написания статьи «Женское безделье» (1865) он был брошен собственной женой и отрывался на “кисейных барышнях”, мстил в их лице покинувшей его жене как мог, т.е. в свойственной ему наукообразной манере: «В качестве кисейной барышни, вы гоняетесь за мотыльками, рвете цветы, вьете из них венки, делаете букетики из душистых полевых цветов и долго-долго вдыхаете в себя их аромат, точно вашей душе нужно что-то и это что-то сидит в вашем букете, который вы и тискаете, и прижимаете к сердцу, и нюхаете до самозабвения. Но предположим, что вы не кисейная сельская барышня, а барышня городская (…) вы точно так же… тратите свои силы на разные бесполезности, не производите ничего, кроме убытка. Для ясности примера, я предполагаю такую страну, где всего два человека: ничего не делающая кисейная барышня и один трудящийся человек. Предполагаю при этом, что трудящийся человек не желает, чтобы кисейная барышня умирала с голоду. Какие же установятся между ними экономические отношения?”

И тем не менее, как и в любом обществе, в русском, тоже находятся с кисейнаблюдательные писатели, которые способны воспеть красоту так как она есть. У Мамина-Сибиряка в повести «Не то…» (1891): «— О чем я думаю, Ефим Иваныч? А вот о чем: отчего я не настоящая барышня — такая беленькая, такая наивная, такая беспомощная, такая кроткая. Ведь в этом есть своя поэзия, то есть в такой кисейной барышне, которая не знает даже, как вода кипит. Если бы я была мужчиной, я влюбилась бы именно в такую барышню, чтобы она была моя вся, смотрела моими глазами, слышала моими ушами, думала моими мыслями».

Реклама