Гетеры и музы 19-го века

Вступительные статьи:

Основные статьи:

Богема

Богема — это непременный этап в жизни каждого художника,

предисловие к академии, больнице или моргу.

Анри Мюрже

   Мюрже Богема, как термин появился в Европе достаточно давно, но вошёл в жизнь после публикации сборника Анри Мюрже «Сцены из жизни богемы» (1849). Так назвал он обитателей Латинского квартала в Париже. Богемцами во Франции обычно называли цыган, которые попадали во Францию из Богемии (области Чехии). Цыгане занимались пением, танцами, актёрским ремеслом и подворовыванием (по возможности). Так что, обозвав жителей Латинского квартала богемой, т.е. цыганами, Анри Мюрже, немного рисковал, но книга прошла на “Ура!” и название закрепилось за обитателями славного квартала. Самое занятное, что это названием больше всего понравилось им самим.

Кто они были такие, эти вечно шумные обитатели Латинского квартала? Да, 96918939просто, вечно бедные интеллектуалы, которые артистически весело и беззаботно переносили удары судьбы и даже с некоторым презрением относились к благам земным. Художники и музыканты, актёры и поэты — непризнанные короли праздников, карнавалов и цирков Шапито. Несмотря на свое недовольство окружающим миром, богема не стремитсяboheme3 что-то менять как вокруг себя, так и в обществе. У нее нет склонности к бунту, критике, изменениям, революции. Она лишь ищет возможность к самовыражению, часто в очень необычных формах.

Классическим периодом европейской богемы принято считать вторую половину XIX века – эпоху французских натуралистов, символистов и импрессионистов и первое двадцатилетие XXЛеон века, когда новое слово европейской мысли и искусства рождалось в межнациональной богемной среде, обосновавшейся в Париже. К 1870 году сфера влияния богемы ограничивалась Латинским кварталом, затем в нее попал весь Париж. С наступлением ХХ века из явления чисто французского boheme превратилась в феномен мировой культуры. Окончательную славу ей сделали две одноимённые оперы — Пуччини и Леонкавалло. Посредством них, словечко “богема” перетекло через границы Российской империи и закрепилось в её столицах. Цыган в ней отродясь называли цыганами, а потому словечко “богема”  закрепилось не за ними, а за артистическим народцем вообще.

Паллада Богданова-Бельская

В начале двадцатого века одной из богемный фигур Санкт-Петербурга была муза Палладапо имени Паллада. Столь необычным именем она была обязана своему деду Ивану Старынкевичу. У того было 11 детей и всем им он, пламенный сторонник греческой культуры, дал классические греческие имена. Был здесь Сократ Иванович Старынкевич, Поликсена Ивановна, Клеопатра Ивановна  и конечно же, Олимп Иванович. От Олимпа Ивановича и протянулась далее греческая ниточка и, завязавшийся на ней 1-го января 1885 года милый узелок, получил прекрасное греческое имя — Паллада. Так в стольном польском граде Варшава вошла в жизнь Паллада Олимпиевна Старынкевич.

Она была худа, как смертный грех,

И так несбыточно миниатюрна…

Я помню только рот ее и мех,

Скрывавший всю и вздрагивавший бурно.

Смех, точно кашель. Кашель, точно смех.

И этот рот — бессчетных прахов урна…

Я у нее встречал богему, — тех,

Кто жил самозабвенно-авантюрно.

Уродливый и бледный Гумилёв

Любил низать пред нею жемчуг слов,

Субтильный Жорж Иванов — пить усладу,

Евреинов — бросаться на костёр…

Мужчина каждый делался остёр,

Почуяв изощрённую Палладу…

Игорь Северянин

После окончания варшавской гимназии в 1903 году они с матерью уезжают к отцу, в С. Петербург, где селятся на Коломенской ул. д 25. Петербург круто меняет её

Конкордия (Кора) Антарова

Конкордия (Кора) Антарова

судьбу и жизненный ритм. На этой почве, у ней происходят разногласия с родителями, в следствии чего она уходит из дома и поступает на Бестужевские высшие женские курсы. Там Паллада знакомится с Корой Антаровой — будущей солисткой оперы Мариинки. Та тоже была родом из Варшавы и у них нашлось много общих знакомых. Столичная жизнь отличалась от жизненного ритма провинциальной Варшавы. Кругом было много всего нового и яркого. Сбылась мечта. Паллада была на нескольких спектаклях в Александринке и в Императорской опере. Но для посещения театров и других публичных мест у курсисток не было нужных средств. временами им приходилось даже голодать. Но выход был найден. Они стали посещать литературные и музыкальные вечера, которые устраивали знакомые по самым разным квартирным адресам Петербурга. Там всегда можно было перекусить или хотя бы выпить горячего чая.

Подобных посиделок по Петербургу было великое множество. Кора и Паллада были девушки общительные, начитанные. Паллада, в силу своей красоты, особенно пользСозонововалась успехом у мужчин. На этих вечерах собиралась студенческая и творческая молодёжь Петербурга. Литераторы, поэты, музыканты, художники. Талантливые и бездарные, известные и только приехавшие из глубинки. Было очень много сопутствующих и участвующих. На одной из таких квартирных «посиделок» весной 1904 году она познакомилась с Егором Сергеевичем Созоновым.

Он был старше её на 8 лет. С 1902 член партии социалистов-революционеров. С 1903 года — член «Боевой организации», т.е. террористического крыла эсеров. Жил на нелегальном положении, по поддельному паспорту. Семнадцатилетняя Паллада стала его гражданской женой. 15 июля 1904 года вместе с товарищами по боевой организации в Петербурге он совершил убийство министра внутренних дел В. К. Плеве. Был арестован, осуждён и отправлен на каторгу.

После этих событий, она остается одна и в «интересном положении». Через какое-то время, узнав об этом её “положении”, к ней приходит давний её поклонник, приятель Созонова —  Сергей Богданов. Из благородных чувств,  он предложил ей обвенчаться. После некоторых раздумий, она соглашается. После, она взяла его фамилию и стала Богдановой.

Через несколько месяцев Паллада разрешилась от бремени и родила двух замечательных близнецов, которых нарекла на радость отцу и  деду — Орестом и Эрастом. Это были безусловно дети Егора Созонова, но отчество получили как Сергеевичи. И вообще, как утверждала сама Паллада Олимпиевна с Сергеем Богдановым у ней была «платоническая любовь». Тогда это было модно. Мистически настроенные барышни, иногда и молодые люди (в первую очередь, в антропософских кругах) стали выдвигать своим женихам (а иногда уже мужьям) условием совместной жизни — отказ от сексуальной близости. Таким был брак Волошина и Сабашниковой и гражданский брак Белого и Тургеневой. Иногда фиктивные браки перерастали в настоящие, иногда кончались разводом.

У Богдановых всё произошло естественным путём. Через некоторое время Сергей был арестован за революционную деятельность, сослан в Сибирь и пропал в ней навсегда. Паллада погоревала немного, даже поплакала, но ехать в Сибирь за мужем даже и не подумала. Её больше волновали близнецы, они были “такими чудесненькими” и жутко мешали продолжению вольной жизни.  Выход был только один: с младенцами на руках “покорная дочь” вернулась к родителям в Царское Село- эдакое возвращение блудного попугая. Родители оказались славными — взяли таки мальчиков на своё воспитание. Прямо на следующий день Паллада синей птицей удачи упорхнула из отчего дома. Это было большим счастьем для всех, особенно для младенцев, ибо из муз, как правило, получаются очень плохие матери. Обычно они 2-3 дня увиваются над ребёнком, а потом, следуя своей природе, на недели забывают о них.

ЕвреиновТеперь она решает стать артисткой и поступает в театральную студию Николая Евреинова, в  этот весёлый театр для пожилых детей, которую заканчивает в 1911 году. Берёт себе в качестве псевдонима вторую фамилию — Бельская и получается «антично-театрально».  В этот период её жизни, идёт череда страстных любовных романов, которые заканчивались, как правило, очередным кратковременным браком и сменой фамилии. Она была графиней Берг, затем Пэдди-Кабецкой, потом Дерюжинской. Рюрик Ивнев считал её очень характерной и яркой личностью Петербурга того времени. Интересная, живая, оригинальная. Её небольшая квартира и днём и ночью была к услугам любой экстравагантной компании.

Она была известна своими весьма вольными взглядами на любовные отношения и сама была искренна в этом. Как это свойственно природе муз, любила пока любилось и сама прерывала все отношения когда страсть уходила.

…Не забыта и Паллада в титулованном кругу,

Словно древняя Дриада, что резвится на лугу,

Ей любовь одна отрада, и где надо и не надо

Не ответит, не ответит, не ответит «не могу»!

М. Кузмин

Анна Ахматова вспоминала, что Паллада, рассказывая о каких-то прошлых событиях, спрашивала у неё: «…А ты не помнишь Анна, с кем я тогда жила?». Действительно, за её долгую жизнь у неё было великое множество любовников, да каких… . Причём писанной красавицей её никто бы не назвал. Художник Милашевский, упоминая об этом писал: “Она не была красива, но была неповторима, а это больше! Больше!” Когда Паллада шла по улице, прохожие оборачивались. На плечах накидка – ярко-малиновая или ядовито-зеленая. Из-под нее торчат какие-то шелка, кружева, цветы. Переливаются всеми огнями бусы. На ногах позвякивают браслеты. И все это, как облаком, окутано резким, приторным запахом “Астриса”… Денег у Паллады мало. Талантов никаких. Воображение воспаленное… . Перья, ленты, амулеты, орхидеи. Но главное – какая-то смелость, даже агрессивность в отношениях с мужчинами. Да, могла «выдерживать» своего поклонника в соседней гостиной помногу часов, но могла «крутить любовь» и с сыном, и с отцом одновременно. Однажды у нее «накопилось» шесть партнёров сразу, которые, узнав друг про друга, в ужасе разбежались. А отец ее, генерал-майор, именно в это время писал ей записки, в коих  наставлял её никогда не оставаться в комнате наедине с мужчиной. Дескать, неприлично! Записки эти она показывала подруге: «Бедный папа…»

Особой благосклонностью мадемуазель Пэдди-Кабецкой пользовались Князевмолоденькие литераторы. Один из них — поэт-гусар Всеволод Князев, «розовое, белокурое, золотистое дитя в гусарском мундире» был страстно влюблён в Палладу. Он постоянно ей клялся в вечной любви до гроба, чем в какой-то степени докучал и мешал развитию новых амурных страстей, а самое главное в этот жизненный период, она выдает себя за лесбиянку.

В один из дней Паллада, дабы избавится от надоедливого и «получившего уже своё» и причём не единожды молодого гусара — любезно попросит его, передать две розыКузмин поэту Михаилу Кузмину, величайшему в истории российской словесности ценителю мужской красоты. …и она не ошиблась. Чем кончилась история ? Кузмин скрупулезно занес в дневник это событие от 2 мая 1910 года: «Мне очень понравился приходивший Князев. Вдруг он мне принес две розы от Паллады. Пошел ее поблагодарить. Звала слушать стихи Князева. Она действительно очень красива…» А юный красавец влюбился в Кузмина и уехал жить к нему в Павловск.

В 1912 году, антрепренером Борисом собакаПрониным, в подвале Дома Жакоба состоялось артистическое кафе или кабаре «Бродячая собака». Паллада была там завсегдатаем. Многие молодые литераторы были в неё безумно влюблены. По газетным новостям и воспоминаниям её второго мужа графа Бориса Берга, известность Паллада приобрела в 1908 — 1909 годах, после того, как от любви к ней застрелились два поклонника, совсем ей не нравящиеся. У многих дам это вызвало жуткую зависть и они жалобно вздыхали, когда слышали об этом.

После студии Н.Евреинова у неё сформировался свой стиль, который получил название “демонической женщины богемного Петербурга”. Вот что писала Тэффи об этой специфической породе:

Тэффиes«Демоническая женщина отличается от женщины обыкновенной прежде всего манерой одеваться. Она носит черный бархатный подрясник, цепочку на лбу, браслет на ноге, кольцо с дыркой «для цианистого калия, который ей непременно пришлют в следующий вторник», стилет за воротником, четки на локте и портрет Оскара Уайльда на левой подвязке. Носит она также и обыкновенные предметы дамского туалета, только не на том месте, где им быть полагается. Так, например, пояс демоническая женщина позволит себе надеть только на голову, серьгу на лоб или на шею, кольцо на большой палец, часы на ногу».

аргусНо Паллада не была столь одномерна и, как положено богемной музе, раскрывала себя шире. На гастролях в Тирасполе, декламируя Бальмонта, Богданова-Бельская «танцевала» босиком его стихи…». Свои поэтические опыты Паллада опубликовала в изящно оформленном сборнике её стихов «Амулеты», вызвавшем весьма резкую критику в отношении как стихотворных размеров, так и тем ее стихов. А в журнале «Аргус» вела рубрику «горячих советов о красоте — дамам и джентльменам». А про её «непристойный альбом» ходили слухи по всему Петербургу.

Пока были живы деньги отца, Паллада содержала экзотическую квартиру на Фурштадтской, где грум с «фиалковыми глазами» разносил гостям кофе и шерри-бренди, ловко шагая через оскаленные морды леопардовых шкур. Когда деньги вышли, переселилась на Фонтанку (Фонтанка, 126), где бывали князь Волконский, граф Зубов, барон Врангель, толпились поэты Бальмонт, Городецкий, Гумилев, Северянин, Лившиц, Георгий Иванов. В адресных книгах «Весь Петербург» она значится как Богданова-Бельская Паллада Олимпиевна — актриса.

В 1915 году, приумножив гостей своего салона, переехала жить в «Казачьи бани», баниsв Большом Казачьем переулке д. 9, во дворе здания тех самых знаменитых бань. Переулок был мрачный и грязный, но бани пользовались большой популярностью. Есть несколько воспоминаний современников Паллады о ней и её последнем салоне в Казачьем переулке, который она открыла у себя на квартире.  Из воспоминаний Георгия Иванова:

«От Загородного, у самого Царскосельского вокзала, влево — переулок. Переулок мрачный, грязный. В конце его кривой газовый фонарь освещает вывеску “Семейные бани”. Эстет, впервые удостоенный чести быть приглашенным на пятичасовой чай к Палладе, разыскав дом, увидев фонарь, лоток с мылом и губками, эту надпись “Бани”, – сомневается: тут ли? Сомнения напрасны – именно тут. Самое изысканное, самое эстетическое, самое передовое общество (так, по крайней мере, уверяет хозяйка) собирается именно здесь… Смело толкайте стеклянную дверь с матовой надписью “Семейные 40 копеек” и входите. Из подъезда есть дверка во двор, во дворе другой подъезд… Подымайтесь на четвертый этаж, звоните…» Фантастика, но и бани, и дверка из их подъезда, ведущая во двор-колодец, – все существует до сих пор. Паллада считала, что это «ужас как экстравагантно». «Где вы живете?» – «В бане. Адски шикарно!»

«Хозяйка в ядовитых шелках улыбается с такого же ядовитого дивана, – продолжает описывать ее жилище Георгий Иванов. – Горы искусственных цветов, десятки подушек, чучела каких-то зверей. От запаха духов, папирос, восточного порошка, горящего на особой жаровне, трудно дышать. Гости толкутся по гостиным, пьют чай, стряхивают пепел с египетских папирос, вбрасывают монокли, чинно улыбаются, изящно кланяются… Хозяйка, откинувшись на диване с пахитоской в зубах, рассказывает, как ее при­нимали в Тирасполе. Ведь она – артистка.

В половине шестого — в шесть, «салон» в разгаре. Хозяйка встречает гостей в ядовитых шелках, лежа и попыхивая пахитоской с длинным серебряным мундштуком на таком же ядовитом диване. Она загадочно улыбается. Она ещё молода. Если всмотреться — видишь, что она была бы прямо хорошенькой, если бы одной из тех губок, что продаются у входа, стереть с её лица эти белила, румяна, мушек, жирные полосы синего карандаша. И ещё — если бы она перестала ломаться. Ну, и одевалась бы по-человечески. Конечно, всё эти «если бы» — неосуществимы. Отнять у Паллады её краски, манеры, пестрые тряпки — бесконечное ломанье, что же тогда останется?…»

ГлебВ 1914 году у ней очередной роман взахлёб и она выходит замужем за скульптора Глеба Дерюжинского, становится Палладой Дерюжинской. Родственники скептически относятся к этому браку. Он преуспевающий скульптор, учится в Академии Художеств. С 1915 г. участвует в художественных салонах и выставках. Но как это обычно происходило с Палладой, семейная жизнь у них не складывается. Паллада влюбилась в соседа по дому, где жили Дерюжинские (Саперный пер.10) в Леонида Каннегиссера — молодого поэта. Такой вот РОК судьбы — ещё один террорист в жизни Паллады.

Роман захватывает её и она уходит от мужа…. но они остаются в хороших дружеских отношениях. Паллада обрушивает на Леню (ей — тридцать, ему — девятнадцать) все сКанегиссервое неистовство. Частые встречи, ежедневная переписка, посвящение в интим. Она использует любой повод, чтобы занять его внимание, иногда просто просит прислать папирос, да и повода не нужно. Ее распирают, раздирают страсти, пишет крупно, размашисто, перебегая на конверты, когда не хватает бумаги. “Целую куда попало”. “На вернисаже футуристов. Буду искать Вас… Письмо запоздало, теряет значение”. “Плачу без тебя” (“тебя” зачеркнуто, но так, чтоб видно было).  “Я не могу жить без выдумки, Леня, не могу жить без мечты и страсти, а люди должны мне помогать в этом, иначе я не верю в свои силы…”

ЛеняCА дальше был Октябрьский переворот. Лёня — юнкер Михайловского артиллерийского училища. В ночь с 25 на 26 октября вместе с несколькими другими романтиками, идёт защищать Временное правительство. Но что могут предпринять мальчишки, против стихии. Позже Каннегисер входил в подпольную антибольшевистскую группу, возглавляемую его двоюродным братом М. М. Филоненко. Тот поддерживал тесную связь с Б. В. Савинковым, который и отдал приказ о ликвидации председателя Петроградского ЧК Моисея Урицкого. Леонид Каннегиссер хладнокровно и даже, в некотором роде, артистично одной пулей исполняет приказ. В октябре 1918-го его расстреляли.

Узнав о его смерти, Паллада сбегает из Петрограда в Крым, к своему последнему бывшему мужу. В надежде, что все эти беспорядки скоро утихнут, но время идёт и становится очевидно, что будет только хуже. Паллада пытается собрать свой литературный салон, но из этого ничего не выходит. Безденежье. Её желание стать прежней, «роковой» Палладой в стенах ялтинского «Кафе поэтов», то же ни к чему не приводит. И времена не те, да и она уже не та. Хотя сдаваться она не желает:

gross1

«Паллада была сногсшибательно экстравагантна: рыжие, всклоченные волосы торчали чубом над сильно подмазанными глазами, красная полосатенькая материя едва покрывала её тело, на оголенных до плеча руках и на шее звякали и блестели бесчисленные цепочки, браслеты, аграфы — при этом на ввалившихся после болезни щеках два ярко румяных пятна — накрашенных. Умирающая в чахотке обезьяна, карикатура на издыхающую Сару Бернар, с которой у нее есть сходство. У нее сидела молодая княгиня Долгорукая, и, когда я входила, Паллада давала приказание горничной позвонить в Петроградскую гостиницу и сказать Волконскому, чтобы немедля шел к ней; а рассказывала она в это время, конечно, что-то о Феликсе. И в мыслях, и наяву, и в воспоминаниях все титулованные».

Однако, времена всё же были уже не те, да и Ялта конца 20-х, это не Петроград 14-го года. Как-то Судейкины, хорошие её знакомые собрались пойти в концерт и она, изъявила желание пойти с ними. Но получила ответ: «Пока Вы не перемените Вашего образа жизни, я не могу, чтобы Вы появлялись с нами в общественных местах!» Униженная и оскорбленная Паллада уходит в слезах.

Бывший муж ей предлагает уехать в Новороссийск, но она отказывается и остается в Ялте. Уже весной 1919 году, Глеб Дерюжинский нанимается матросом на судно «Владимир» перевозящее руду и уезжает из России навсегда. В конечном итоге он эмигрирует в США, где в скором времени делает себе блестящую карьеру скульптора. К нему приходит успех. Его и сейчас считают выдающимся американским скульптором. А Паллада остается одна. Лихолетье Гражданской войны прокатывается и по ней. Белые. Красные. РевСоветы. Комитеты. А дальше пробел в её биографии. Известно что в 1920-1930-х годах жила в бывшем Царском Селе, затем перебралась в Ленинград. В то время как подавляющее большинство ленинградцев жило по углам и комнатам, она имела 4 комнатную квартиру на Васильевском острове. Будучи дворянкой, благополучно перескочила через все мысленные и не мысленные рифы репрессий и наказаний. Прошла через Блокаду, войну и стала пенсионеркой Союзного значения…

Оказавшись в эмиграции, Георгий Иванов, грустя об ушедших временах, не забыл и ту, о которой часто, хотя и с иронией, вспоминал в своих мемуарах, написав в 1948 году:

Иванов

Январский день. На берегу Невы

Несется ветер, разрушеньем вея.

Где Олечка Судейкина, увы,

Ахматова, Паллада, Саломея?

Все, кто блистал в тринадцатом году —

Лишь призраки на петербургском льду…

Реклама