Великие люди России

 

Михаил Тариэлович Лорис-Меликов

Диктатура сердца

О генерале от кавалерии Лорис-Меликове российский император Александр II-ой 1. Лорисслышал от своего брата Михаила и раньше, но до русско-турецкой войны 1977-1878 годов особого внимания не обращал — генералов у него, императора всероссийского, были сотни. Успешных и преданных служак десятки. Где уж тут всех упомнить, тем более что сей генерал-адъютант служил на Кавказе и пред очи батюшки-государя попадал очень редко. Однако случился год 1877-ой, и Лорис-Меликов проявил себя во всей красе — взял ночным штурмом считавшуюся неприступной крепость Карс. Для того времени дело необычайное по дерзости, 2. Карсвоинскому умению и минимальным потерям. Карс потом поменяли на Севастополь, а имя отважного генерала, лично ходившего на штурм Карской цитадели осело в памяти государя основательно.

И потому, когда в 1879 году в трех губерниях России (Самарской, Саратовской и Астраханской) появилась чума, брат царя Михаил  напомнил брату Александру о своём отважном и, главное — умелом, подчинённом. «Думаешь справится? Это ведь не крепости штурмовать” — не очень вдумываясь в существо вопроса и продолжая думать о своей любовнице Катеньке,  спросил император у брата. «Будь спокоен,  Лорис справится со всем! » — также думая, но уже о своей любовнице,  не 3. Чумазадумываясь ответил Михаил.  «Ну, тогда так тому и быть»  —  улыбнулся своим мыслям Александр и через час фельдъегерь уже мчал приказ государя,  с предписанием о получении 4-х миллионов рублей (на ликвидацию чумы)  новому генерал-губернатору сразу трех губерний.

И Михаил Николаевич не ошибся — Лорис справился.  Прибыв на место, генерал тут же распорядился обложить кордонами районы, где было отмечено заболевание.  В этих районах были устроены строго охраняемые госпитали,  куда изолировали всех заболевших. Михаил Тариэлович распорядился распределить по всем гражданским госпиталям ещё и всех военных медиков, бывших в его распоряжении. Вдвойне увеличил денежное довольствие всех врачей и сестер. Распорядился немедленно доставить в госпитали необходимые лекарства и почти на глазах заболевание пошло на убыль.  Через три месяца4. Чумной доктор Лорис-Меликов телеграфировал в первое отделение его Императорского Величества Канцелярии,  что за прекращением чумы  он считает уместным завершить своё временное генерал-губернаторство. Причём, вслед за донесением в Санкт-Петербург поехали и не истраченные деньги — 3 миллиона 700 тысяч рублёвиков. Последнее вызвало в престольном граде некоторый choc de froid и массу толков в обществе: “Человеку дали 4 миллиона рублей на такую замечательную вещь как ликвидация чумы. Эти деньги можно было “осваивать” как угодно и в карман себе положить, ну, точно не менее миллиона, а он и 10-й части не потратил. Всё вернул в казну. Ну не чудак ли?”  О столь редкой экономии финансов, при условии полностью выполненной задачи, скоро узнал и сам государь, а узнав, распорядился прибыть генерал-губернатору в Зимний дворец.

Михаил Тариэлович прибыл в столицу 2-го апреля, но представиться императору не смог. Именно в этот день на утренней прогулке императора произошло неожиданное. Прямо перед его собственным дворцом в него (государя-батюшку!) несколько раз выстрелил незнакомец в фуражке с университетским гербом. Дело было так. Двигаясь в направлении арки генерального штаба, Александр обратил внимание на поведение одного человека. Тот пристально глядел на государя, но в отличии от остальных прохожих, снимать головной убор не спешил. Увидев его взгляд и почуяв неладное, царь приостановился, а когда человек, зачарованно 5. Соловьевское покушениеглядящий на императора, медленно достал из кармана шинели пистолет —  российский самодержец развернулся и бросился бежать. На глазах собственной охраны, замерших от неожиданности прохожих и лиц, застывших в окнах Зимнего дворца —  русский император, как опытный старый заяц, зигзагами бросился наутек. Сам он потом не мог вспомнить, почему побежал столь необычным аллюром, однако нежданно проявившийся рефлекс спас Александру Николаевичу жизнь.  Студент выстрелил 5 раз и ни разу не попал в резво движущуюся мишень. Это было уже третье покушение на российского автократора.

Поутру царь решил стать грозным и вырвать злобные людские сорняки с весёлой6. Найти и покарать грядки жизни. Для этого он назначил в шести губерниях генерал-губернаторства с особым наказом: “Любыми средствами найти и покарать!” Для успеха предпринятого начинания, во главу генерал-губернаторств Александр Павлович назначил генералов, только что отличившихся на русско-турецкой войне:

Иосиф Гурко занял пост Санкт-Петербургского временного генерал-губернатора. Эдуард Тотлебен поехал в Одессу… . Лорис-Меликову же достался Харьков. А Харьков уже гудел как потревоженный улей ещё до третьего покушения на российского базилевса. За две недели до этого покушения на улице Дворянской был застрелен харьковский генерал-губернатор граф Кропоткин. Причиною этому послужило следующее. В центральной тюрьме Харькова политические объявили голодовку, а князь Дмитрий Николаевич приказал кормить их насильно. Заключённых натурально так привязывали к стульям, насильно разжимали рты и запихивали в оные пищу. За подобное manque de respect pour l’individu он был приговорён террористическим отрядом “Земли и воли” к смерти. Исполнение приговора не заставило себя ждать — через месяц губернатор был застрелен на виду у всего общества при подъезде к оперному театру. Личность стрелявшего  установлена не была.

17-го апреля Лорис-Меликов прибыл в замерший от ожидания город. Ожидали обильных арестов, длительных следствий, репрессий, угроз и прочего. Из 7. ХарьковПетербурга докатились слова государя, обращённые к новым генерал-губернаторам: “Не взирая на лица, найти и покарать! Найти и покарать! Причём чем больше их будет — тем лучше!” Однако, новый генерал губернатор начал с неожиданного: собрал редакторов всех крупных харьковских газет и сказал, что они должны довести до сведения населения, что террористы неизбежно будут выловлены и преданы суду, но никаких огульных арестов не будет. Всё будет делаться строго по закону. Честные граждане могут ничего не опасаться.

А далее харьковчане увидели, что слова Лорис-Меликова не расходятся с делом. Последовало именно то, о чём и говорил новый генерал-губернатор. Начал он с жёсткой ревизии полицейского управления. В срочном порядке оно было вычищено от пассивных и безрезультативных сотрудников, а оставшиеся, пользуясь только чёткими и проверенными сведениями, приступили к арестам и допросам. Результаты не замедлили себя ждать. Харьковская губерния будет единственной губернией в России, где террористическое движение будет задавлено на корню, при полном одобрении местного, (в том числе и интеллигентского) населения. Кстати и стрелявший в бывшего губернатора землеволец, член террористической группы “Свобода или смерть” Григорий  Гольденберг будет арестован и без всякого принуждения даст показания на всех членов организации (143 человека). Пойдут многочисленные аресты, допросы и посадки, но несмотря на столь жёсткое отношение к себе, землевольцы (а потом и народовольцы) тем не менее с уважением отнесутся к порядочности Лорис-Меликова и не включат его (единственного!) в список генерал-губернаторов, которым они вынесли смертные приговоры.

5 февраля 1880 года произойдёт пятое покушение на Александра Освободителя. Теперь уже не у Зимнего дворца, а в самом дворце. Взрыв был устроен в подвальном помещении. Взрывная волна должна была сломать пол первого этажа, пронизать всё помещение и взорвать всю царскую семью на этаже втором. 9. ХалтуринТехнически это было возможно, но для этого, по расчётам, надо было сосредоточить в подвальном помещении, где размещалась каморка краснодеревщика Степана Халтурина, 10 пудов взрывчатки (160 кг). Степан носил взрывчатку пакетиками в карманах одежды и за всё время успел принести в свою каморку только 7 с половиной пудов (120 кг). Надо было подождать и донести ещё, но времени не было — III-е отделение канцелярии Его Величества, в буквальном смысле наступало террористам на пятки, подвергая их арестам одного за другим. Руководство организации решило не дожидаться худшего и приказало Степану привести в действие адскую машину, что тот и сделал. Взрыв был так силён, что от помещения на первом этаже, где располагалась кордегардия, остались только стены и потолок — всё остальное превратилось в страшную кровавую кашу. Кордегардией называлось помещение для отдыха охраны дворца. Недавно её сменили и теперь охранниками были недавно вернувшиеся с полей сражения на русско-турецкой войне воины-герои, как правило, все полные кавалеры ордена Святого Георгия. Взрывом, героев турецкой войны, в буквально8. Зимнийм смысле, размазало по стенам: 11 трупов собрали по кусочкам, 56 человек остались инвалидами на всю оставшуюся жизнь. Царь и семейство уцелели, пол второго этажа прогнулся, но всё же выдержал удар.

Удара не выдержит сам царь. После взрыва в Зимнем дворце, он наконец поймёт, что надо что-то менять принципиально, ибо у него просто не осталось больше мест, где он мог бы чувствовать себя в безопасности. По инициативе сына он образовал Верховную Распорядительную комиссию, в задачу которой входило не только уничтожение террористического движения, но, что более важно, причин его порождающих. Начальником этой комиссии, фактически диктатором страны (в стране ему не подчинялся только царь и августейшая фамилия) был назначен кавалер:

  • знаков ордена святого Георгия 3-ый и 2-ой степеней;
  • знака ордена святого Владимира 1-ой степени с мечами;10. Лорис
  • знака ордена святой Анны 4-ой степени с надписью “за храбрость”;
  • знака ордена святой Анны 3-ей степени (с мечами и бантом);
  • знака ордена святой Анны II степени с мечами;
  • знака ордена святой Анны II степени с Императорской короной;
  • знака ордена святой Анны I степени с мечами;
  • знака ордена Белого Орла;
  • золотой сабли с надписью “за храбрость”;
  • золотой Георгиевской сабли, украшенной драгоценными камнями;

генерал-адъютант, Михаил Тариэлович Лорис-Меликов.

Почему именно он? На царя произвела впечатление уникальная (не только для генералитета, да и для чиновников высшего звена)  способность Лорис-Меликова находить общий язык с населением, сохраняя при этом способность решать задачи поставленные ему руководством. И Лорис опять не подвёл. Разослав во все крупные города страны сенатские ревизии и получив результаты, он понял, что его врагами на этой должности являются отнюдь не только террористы. В первую и главную очередь его врагами оказались недоделанные до конца реформы, которые затеял русский самодержец. В результате этих недоделанных реформ недовольными оказались почти все:

  • опора империи — дворяне, тем что у них отобрали слишком много земли и дали слишком мало денег;
  • кормильцы империи — крестьяне, тем что им дали слишком мало земли  и они должны за неё слишком много денег;
  • страдальцы империи — земство, тем что на каждое новое решение нужно было получать разрешение из Петербурга, который принимать эти решения не любил и в своей нелюбви спешки не проявлял;
  • пишущая братия империи — журналисты, от того, что действующий цензурный Устав не допускал никаких противуправительственных высказываний, даже славянофильского толка (не говоря уж о либеральных);
  • критики империи — террористы, которые снедала жажда активной деятельности. Им очень хотелось сделать что-либо великое, вне зависимости от ситуации в стране.

Вот в это самое время, когда слова недовольства слышались с разных сторон, Лорис-Меликов и начал свою политику всеобщего умиротворения. В народе её прозвали “диктатура сердца”. Она была очень проста и умещалась всего в одной фразе: “Надо продолжить реформы и двигаться вперед медленно, но последовательно!” Для этого предполагалось:

  • для дворян — подготовить государственные фонды, куда не знающие, как приложить полученные за землю деньги, смогли бы с пользой вложить свои капиталы;
  • для крестьян — уменьшить выкупные платежи и налог на соль для всех крестьян; для “крепких” — содействовать в покупке дополнительной земли; для тех, кто желал переехать в Сибирь — помочь с переездом;
  • для земства — завести свой печатный орган “Земство”, издававшийся затем в течение двух лет в духе либеральном и даже, пожалуй, радикальном. Дать провинциальным учреждениям большую самостоятельность для разрешения подведомственных им дел, чтобы они не имели нужды с каждым, иногда совсем незначительным, вопросом обращаться в Петербург и ждать разрешения оттуда;
  • для литераторов и журналистов — ослабить цензуру печати. Разрешить выход в свет: газеты «Страна» Л.А. Полонского, «Порядок» М.М. Стасюлевича, московского журнала «Русская мысль» в Москве под редакцией Юрьева, славянофильский журнал “Русь” Аксакова. Что касается пределов свободы печати, то ей дозволялось обсуждать вопросы политики и вести критику правительственных мероприятий; но в одном весьма существенном отношении Лорис-Меликов стремился ее ограничить – это в том, чтобы печать не говорила о конституции и, главное, не приписывала ему самому конституционных планов;
  • для интеллигенции и студентов — уволить в отставку министра народного просвещения графа Толстого, прославившегося введением в учебные программы больших объёмов математики, вместе со значительным усилением преподавания латинского и греческого языков в гимназиях. А также отказом воспитанникам реальных училищ поступлению в Университет.

Такая политика культивирования связи правительства с представителями страны и общественного мнения имела несомненный успех. Даже такие радикально настроенные земства, как тверское, относились к этим мерам и вообще ко всему направлению Лорис-Меликова с полным одобрением. Тверское земское собрание 1880 г. отправило гр. Лорис-Меликову адрес, в котором, между прочим, было сказано:

«В короткое время, ваше сиятельство, сумели оправдать и доверие государя, и многие из надежд общества. Вы внесли прямоту и доброжелательность в отношения между властью и народом. Вы мудро признали законные нужды и желания общества».

В заключение тверское земство выражало уверенность, что «прискорбное прошлое не воротится, а для дорогого нам всем отечества открывается счастливое будущее».

С тех пор, как существуют земские учреждения, руководители высшей государственной политики ни разу не удостаивались общественного одобрения в таких искренних выражениях ни до, ни после Лорис-Меликова.

Всё лето 1880 года прошло спокойно, никаких покушений на государя-императора не было, а потому Лорис-Меликов предложил царю прекратить деятельность чрезвычайной Верховной распорядительной комиссии и перейти к естественному течению дел, а его лично из диктаторов перевести в министры внутренних дел. Что и было исполнено.

Но со стороны революционеров деятельность Лорис-Меликова не только не вызывала никакого одобрения, но, напротив, порождала  крайнюю тревогу. Во-первых, их нисколько не устраивало мирное упорядочивание жизни в России. Были они в большинстве своём людьми молодыми, а потому им хотелось чего-то яркого и значительного. Постепенное и невзрачное выравнивание российской действительности их не привлекало — слишком уж муторно и длинно. Да и пребывание на вторых ролях их тоже не устраивало. Нужен был фейерверк. “Жахнуть так, чтобы у всех зенки повылазили”. Под фейерверком подразумевалось уничтожение царя, ибо они свято верили, что как только это случится, так вся страна сразу поднимется под знаменем великого бунта. А бунт этот сам собой приведёт Россию к счастливому будущему. По иному и быть не могло!

Во-вторых, как мы уже упоминали, в Одессе был арестован бывший террорист Григорий Гольденберг (рев.кличка -Гришка Биконсфильд), который после разговора с Лорис-Меликовым в Трубецком бастионе Петропавловской крепости добровольно “сдал” полиции 143 революционера. 9 марта 1880года Гольденберг написал обширное (80 страниц убористой рукописи) показание, а 6 апреля составил к нему приложение на 74 страницах с характеристиками всех 143-х упомянутых в показании деятелей партии. О каждом сообщались биографические сведения, обрисовывались их взгляды, личные качества, даже внешние приметы. При этом Гольденберг сделал ещё и письменное заявление для своих друзей:

Я твердо уверен потому, что во главе Верховной Распорядительной Комиссии220px-Гольденберг стоит один из самых гуманных государственных деятелей — Граф Лорис-Меликов, и это именно обстоятельство в значительной степени содействовало тому, что я решился раскрыть все мне известное, но чего бы я никаким образом не сделал при прежнем положении вещей. Я верил и верю, что Граф Лорис-Меликов теперь более чем когда-либо сумеет успокоить умы, не дать разгореться страстям, глубоко исследовать причины, вызвавшие это движение и по возможности гуманно отнесется к виновникам печальных событий, в которых, однако, они шли за влечением своих глубоких убеждений, а не под влиянием каких-либо личных выгод.

Получив имена, адреса и явки полиция приступила к “посадкам”. В сущности арестговоря, главным образом этим и объясняется тот перерыв в террористических актах и покушениях, который в это время был налицо. Несомненно, революционеров чрезвычайно тревожила самая политика Лорис-Меликова, которая клонилась именно к тому, чтобы изолировать революционеров, и они естественно, могли опасаться скоро увидеть себя обойденными и отрезанными от общества ловкой и рационально направленной политикой «диктатуры сердца». В подпольной прессе чрезвычайно резко порицалась вся политика Лорис-Меликова, делались попытки подорвать к нему всякое доверие, причем его политика характеризовалась как политика «лисьего хвоста», направленная к тому, чтобы обмануть общество и просто сделать карьеру.

Такая политика «медленно, постепенно, но вперед»  у экзальтированной части общества создавала ощущение, что Михаил Тариэлович ведет дело к Конституции и ограничению роли самодержавного монарха. Однако, сам Лорис Меликов неоднократно давал понять,  что ни о какой Конституции он и не помышляет. В его программе действий на ближайшие 5-7 лет было лишь призвание к государю «сведущих людей»,  дабы те могли правильно информировать царя о переменах в обществе и предлагать способы разрешения сложных вопросов. Окончательное слово оставалось бы за царем. Что было бы дальше?  Пожалуй,  сам Лорис-Меликов этого не знал,  но это нисколько его не пугало.  Он считал,  что информация с мест,  представляемая «сведущими людьми» будет своевременно  «двигать» царя и общество по пути естественного развития.

Лорис-Меликов неоднократно бывал за рубежом и видел разные формы правления. Он видел тех,  кто правит и тех,  кто стоит за правящими. Для Европы конца 19-го века было ясно,  что несмотря на формальное наличие королевской (кайзеровской, суверенной) власти Европой уже достаточно давно правят не звания и происхождение,  а деньги и выгода. Будучи человеком военным  Лорис-Меликов, тем не менее, был человеком  способным заглянуть вперед. Он понимал,  что деньги,  «большие деньги»,  неизбежно доберутся и до России.  С одной стороны, они принесут с собой благо общественного развития,  с другой — несправедливости распределения и безудержное угнетение трудящихся. И прежде чем они придут,  можно было, используя возможности царской власти, смягчить или даже накинуть узду на хищническое мурло зарождающегося капитализма.  Как это сделать в реальности Михаил Тариэлович вряд ли понимал,  но он был очень грамотным военным,  неоднократно с успехом решавшим сложные и неожиданные задачи.  Собственно,  сам процесс протекания боевых действий это и есть потребность постоянно подстраиваться к постоянно меняющимся условиям. Для успеха надо получить правильную информацию о противнике,  соотнести ее со своими силами,  перераспределить их и — либо нападать,  либо обороняться.  Но делать это успешно и эффективно,  что сам Лорис проделывал не раз и не два.

Всё кончилось, как известно печально. Несмотря на просьбы Лорис-Меликова обращённые к царю, чтобы он минимизировал маршруты своих перемещений, тот в мягкой форме отказался это делать. Некогда в Париже одна цыганка нагадала ему, что на него будет совершено 7 покушений и он погибнет в результате последнего. Покушение Халтурина было пятым, а потому государь считал, что у него есть ещё в запасе одно “неудачное” покушение, а потому пока особенно беспокоиться не о чем. И он оказался прав — шестое покушение, состоявшееся 1-го марта 1881 года, действительно оказалось ложным. Бомба, брошенная Рысаковым, только разворотила задок его кареты и покалечила нескольких прохожих. Погибли казак и четырнадцатилетний мальчик-разносчик, которому осколками бомбы разорвало внутренности. Царь не пострадал совершенно, лишь от взрыва  у него заложило уши. Александр вышел из покалеченной кареты и, не смотря на настоятельные просьбы начальника конвоя воспользоваться его санями и тут же уехать, стал ходить по месту трагедии, давая указания полицейским по Котикоказанию помощи пострадавшим.

Будучи успокоен безвредностью для него шестого покушения Александр Николаевич не предполагал, что седьмое состоится в тот же день и в тот же час. Отделившийся от решётки набережной Игнатий Гриневицкий (рев.кличка — “Котик”) быстро подошёл к царю и бросил бомбу между ним и собой. С оторванными ногами царя привезли в Зимний дворец, где он вскорости и скончался от потери крови.

На этом собственно, фактически и закончилась деятельность Михаила Тариэловича Лорис-Меликова, ибо новый царь, Александр III-й, вынудил графа к отставке. Так Россия, в очередной раз, отказала себе в возможности постепенного и последовательного развития с выдающимся администратором во главе. Видимо для неё подобное развитие, в силу каких-то высших причин, невозможно. Вероятно, обычного движения по серпантинной горной дороге для России не предусмотрено. Она сначала должна медленно сползти в пропасть, а потом в условиях экстремального скалолазания рваться вверх “из всех сухожилий”. Хотелось бы чтобы это было не так, но исторические примеры показывают обратное.

PS: Михаил Тариэлович был на посту фактического главы государства чуть более года, но сумел показать, что в России возможно жить и по иному. Вдумчиво, неторопливо, продуктивно. Без падений и взлётов, без рывков и ускорений. Однако, как говорится, в России можно что-либо изменить на 3 года, но на 300 лет нельзя. Спокойное и плавное течение жизни не впечатляет ни российских правителей, ни российских граждан. А потому дело и имя Лорис-Меликова практически забыты. Ни в одном крупном городе нет улиц с его фамилией, ни памятников. Имя его носит лишь один посёлок в Краснодарском крае и село в Омской области. В целом привычная для России картинка…

Великие люди России

  1. Лорис-Меликов. Диктатура сердца.

  2. Миних — великий и забытый

  3. Барклай де Толли. Отступление как произведение военного искусства.

  4. Канкрин. Спасая Отечество.

  5. Толстой-Американец. Загадочное воцерковление.

  6. Иван Шувалов и Московский Университет

  7. Михаил Воронцов. Короткий полёт над всполохами судьбы великого человека.

  8. Семён Воронцов. И один в поле воин…

Реклама