Великого канцлера Российской империи Алексея Петровича Бестужева-Рюмина слабо помнят
современные читатели. Хотя по сравнению с другими деятелями российской истории (которых не помнят совсем) ему сильно повезло — он попал089cbda10e6a4c5c1184506976fa9a18c38acb59, как знаковый персонаж, в популярный сериал Светланы Дружининой “Гардемарины”. Без этого он, пожалуй бы, совсем засох между толстенных страниц российской истории.

А человек был  калибра штучного. Во-первых, будучи послан в 1712 году в Утрехт, он так понравился местному властителю, курфюрсту Георгу-Людвигу, что с согласия царя Петра, перешёл к нему на службу. А тут судьба крутанула хвостом и в 1714 году курфюрст, которых в Германии были сотни, стал английским королем Георгом I-ым! Ну, а Бестужев оказался при нём чрезвычайным посланником Англии … в России. Впервые в российской истории русский становился посланником иностранного государства! Как, должно быть, обрадовался Петр I, увидав перед собой такого изящного, образованного английского посланника, а при этом «природного русского» дворянина! Это было живое воплощение мечты Петра об успехах русских людей. Обычно прижимистый царь так расщедрился, что пожаловал Бестужеву тысячу рублей. Вернувшись в Англию, Бестужев прослужил Георгу еще три года, а потом был отозван в Россию.

Вернувшись в Россию он начал делать дипломатическую карьеру, которая шла вперёд не шатко, ни валко, пока судьба не выкинула очередной фокус. В 1730-м году на престол взошла бывшая курляндская герцогиня Анна Иоанновна, а ближайшем к ней лицом оказался, как i_042известно, бывший камергер её курляндского двора Эрнст Бирон. И надо же так оказаться, что некогда этого самого Эрнестишку взял для работ на конюшне отец Алексея Петровича. А теперь вот, спустя двенадцать лет, этот Эрнестишка стал Эрнстом Иогановичем, аматёром и обер камергером двора Её Императорского Величества Анны Иоанновны. Вот тут то Петру Бестужеву отлились все слёзки, которые лил на конюшне нонешний обер-камергер. Попутно досталось и сыновьям Бестужева, которые в 20-х годах присутствовали при Бироновском ничтожестве. Старшего сына вообще не пускали в дело, а вот Алексей вывернулся и смог пригодиться государыне всероссийской. С младых ногтей был он человек ушлый и, что называется,  без мыла мог пролезть в самые необычные места физических организмов.

Поднимаясь по витиеватой чиновной стезе на Олимп российской государственности (уже при следующей императрице, Елизавете Петровне) слыл молодший Бестужев-Рюмин человеком порядочным, что в те времена среди чиновничества было редкостью. Сия необычная порядочность означала, что будучи дипломатом брал взятки только у одной из сторон дипломатического противостояния. 31-005В отличии от иных, что брали сразу у всех кто даёт, а далее вели дела как Бог на душу положит. Полагая, что неказистая, но выносливая лошадёнка российской государственности куда-нибудь да вывезет, а там уж посмотрим …

И так понемногу, но всё в горку, в горку, кряхтя и упираясь, пролез он до титула великого канцлера, т.е. номинально второго лица в государстве, однако по злой издёвке судьбы стал жертвой собственной предприимчивости. В 1757-м году тяжкая хворь одолела “весёлую императрицу”. Бестужев, думая, что Елисавет Петровна уже не встанет, решил тут же переметнуться на сторону её наследника, будущего российского царя Петра III-го Фёдоровича. В то время Россия ввела победоносную войну с Пруссией Фридриха Второго. Наследник этой войны чурался и всячески желал победы прусской стороне, являясь поклонником военных и административных талантов короля Фридриха. И вот, забегая в своём предвидении далеко вперёд, в угоду наследнику российского престола канцлер Бестужев-Рюмин даёт указание генерал-фельдмаршалу Апраксину возвратиться из Пруссии в Россию со всею армией, что тот и исполнил. А императрица возьБест-Рюм Ал Петр. в ссылке 11765 худ Ф. Мховми и не умри! Плакали все виды Алексея Петровича на будущего наследника. Узнав о самовольных действиях канцлера, императрица лишила Бестужева-Рюмина всего: и графского достоинства, и чинов, и знаков отличий. Как тогда говорили “пояла взад всяческую кавалерию”. Поначалу даже подписала указ на усекновение главы неблагодарной «чернильной крысы», но после помиловала и заслала за Можай, где понудила жить бывшего графа в курной и дымной крестьянской избе, нося крестьянскую одёжу и длинную бороду. И, кстати, была права, ибо когда через три года, наследник всё-же вошёл царское достоинство, то о поступке вчерашнего канцлера даже не вспомнил. Пётр III-ий вернул из ссылки Бирона, Миниха и других страдальцев, а о Бестужеве насквозь запамятовал, позволяя оному тяжко вздыхать среди можайских Матрён и Пахомов. Из тьмы и мрака заточенья Алексея Петровича вернула уже следующая императрица, Екатерина II-я Алексеевна. Он был вызван в Петербург и «поял еси взад всю свою преславную кавалерию»: и графское достоинство, и чины, и ордена. Северная Семирамида даже переименовала его из канцлеров в генерал-фельдмаршалы. Однако, к делам не попустила и вот в этом самом генерал-фельмаршальстве он и окончил свой живот апреля месяца года 1766-го.

Поговаривали, что вернувшись из ссылки, сменив порты на панталоны, а драный зипун на златотканный камзол Бестужев-Рюмин весьма подурнел. Не благоволивший  к нему польский король Станислав-Август Понятовский оставил выразительную характеристику знаменитого канцлера в первой части своих мемуаров:

“ …Пока Бестужев не был воодушевлен, он не был способен произнести связно четырех слов и производил впечатление заики. Но как только разговор начинал интересовать его, он сразу же
находил слова и целые фразы, частенько неправильные, неточные, но исполненные огня и энергии; исторгаемые ртом, демонстрировавшим четыре наполовину сломанных зуба, они сопровождались искрометными взглядами маленьких глаз. Пятна на лице, выделяясь на фоне багровой кожи, придавали Бестужеву особенно устрашающий вид, когда он приходил в ярость, что случалось нередко, а также когда он смеялся — то был смех Сатаны.24148

Не умея, сущности, писать ни на одном языке и ничего, можно сказать, не зная, он инстинктивно находил почти всегда правильные решения касательно того, что делали другие. Он ничего не смыслил в изящных искусствах, но можно было смело держать пари, что из многих картин те, что выбирал Бестужев, были самыми интересными; особенно точно определял он ценность работ, исполненных благородства и величия, когда дело касалось архитектуры, например.

Неограниченная власть была его страстью. Он был способен иногда и на великодушные поступки,— именно потому, я полагаю, что ощущал красоту в любых ее проявлениях — но ему казалось столь естественным устранять все, что мешало его намерениям, что он готов был использовать для этого любые средства. Страшные царствования, служившие ему примером, еще больше ожесточили его душу. Предлагая свои услуги тем, кого он называл друзьями, и часто используя для этого не слишком деликатные пути, он искренне удивлялся, когда кто-то проявлял разборчивость.1312962409

Человек исключительно упорный и раз навсегда настроенный проавстрийски, Бестужев был убежденным антипруссаком. В соответствии с этим, он отвергал миллионы, которые предлагал ему король Пруссии, но никогда не отказывался от подношений (он даже настаивал на них!), имея дело с министрами Австрии, или Англии, или Саксонии, или любого другого двора, которому он, блюдя выгоды своего двора, считал себя обязанным покровительствовать. Взять у владетельного друга входило, с его точки зрения, в правила игры и было! своего рода знаком уважения к мощи представляемой им державы, прославлять которую он по-своему стремился.

Свой день он кончал, обычно, напиваясь с одним или двумя приближенными; несколько раз он появлялся пьяным даже перед императрицей Елизаветой, питавшей отвращение к этому пороку — и это немало повредило канцлеру в ее глазах”.

 

Как мы уже упоминали, дни свои Алексей Петрович окончил в 1766-м году и через десяток лет его, великого Канцлера Всероссийского, звезду первой величины предыдущего царствования, как это водится, напрочь забыли. Sic transit gloria mundi.

 

Однако, некая мелочь, изобретённая им, пережила его больше, чем на 150 лет. Мелочью этой
были успокоительные капельки, которые молодой Алексей, ещё даже не Петрович, изобрёл, обитаясь в Дании в 20-х годах 18-го веку. Был он человек любопытный и любомудрый, а потому ещё в Англии вступил в масонскую ложу (их только что разрешил его господин Георг I-ый) где с пользой и тактом проводил немало времени. Кроме положенных разговоров о Библии и закулисных разговорах о политике, 22-летний  дипломат интересовался всевозможными алхимическими опытами. e2f1bc9ba8b28b35114ea3ecd29fd131bc5f6c129598527Однажды, экспериментируя с магическим железом, растёр в порошок серный колчедан, добавил сулему и возгонкой отделил серу. Оставшуюся маслоподобную жидкость смешал с французской водкой (спиртом) и оставил пузырёк с мутной жидкостью на окне, да и забыл о нём на месяц. Не до него было. А через месяц с удивлением лицезрел почти бесцветную жидкость, с которой толком не знал, что делать, а потому отнёс в тёмный чулан, где она благополучно и простояла два с лишним месяца. Когда же, в один из дней решил он снова посмотреть на дело рук своих и поднёс её к свету, то искренне удивился. Жидкость в бутылочке была исключительного золотистого цвета. Она так замечательно желтела в солнечных лучах и так чудесно пахла, что Алексей решил попробовать её (в то время многие изобретатели пользовали изобретения на самих себе). Налил в чайную ложечку, глотнул и … через часок благополучно спал, несмотря на то, что ночи на дворе не было. А когда проснулся почувствовал себя настолько спокойным, каким никогда себя не числил. Через день повторил свой эксперимент и снова с успехом. Так Алексей Петрович Бестужев-Рюмин понял, что совершил открытие. Он создал “
Tinctura nervina Bestuscheffi”. Однако, своему открытию не придал большого значения, ибо что такое капельки по сравнению с дипломатической службой! Так, мелочь, пикантная причуда. И тем не менее, своим знакомым пузырьки с “золотистой бестужевской тинктурой” раздавал охотно. С течением времени определился с дозировкой и пошли бестужевские капельки гулять по всему свету. Будучи человеком не жадным, он рассказал свой секрет одному аптекарю, а тот продал его французскому бригадиру (полковнику) де Ла Мотту. И через некоторое время во Франции (а затем и в Европе вообще) появился «Золотой эликсир господина де Ла Мотта, генерала и кавалера», за что изобретатель получил от французского короля Людовика XV-го чин генерал-майора, солидный пенсион и исключительное право изготовлять и продавать этот эликсир.

Эликсир пользовался огромной популярностью в силу того, что довольно хорошо действовал, успокаивая столь легко возбудимые дамские нервы, служа великолепным средством от несчастной любви и панацеей от всех бедствий, насылаемых Венерой. В популярном для того времени “Лекарственнике” К. Шпренгеля было отмечено, что «сие средство весьма сильно действует, восстановляя силы в стариках и в людях, продолжительными жестокими болезнями изнуренных». Кстати, французский аналог стоил  весьма недёшево — 1 золотой луидор за пол-унции (14 грамм). В середине 18-го века это было месячное жалование мушкетёра гвардии короля. Сия цена обосновывалась цветом, считалось что жёлтый цвет обязан наличию в рецептуре золота. В России же бестужевские капли (бывшие, кстати, значительно дешевле) были притчею во языцех:

Например, Потёмкин, оттеснённый от особы Ея Императорского величества братьями Зубовыми (Валерианом и Платоном), так шутейно прокомментировал своё отдаление: «Раньше ото всех недугов лечились мы бестужевской эссенцией. А ныне валериановы «капли» в ход пошли, да зубной эликсир…»   

Николай Греч вспоминая об Александре Бестужеве-Марлинском писал: “На поприще русской литературы он явился с блистательным успехом и с некоторыми особенностями в мыслях и оборотах, которые один приятель назвал “бестужевскими каплями”. Действительно, для автора публиковавшихся в «Полярной звезде» обзоров были характерны парадоксальные, даже провокативные суждения, которые зачастую облекались в форму красивых, неожиданных метафор. При этом «бестужевские капли», как правило, не задевали конкретных участников литературного процесса, не множили обидчиков — но рождали желание поспорить «теоретически».

 

В XIX-м веке технология приготовления бестужевских капель была упрощена и без изменений дожила, не много ни мало, до печально известного 1937 года, уступив своё место более совершенным препаратам железа.  

 

Реклама