УльбрихтОднажды, в 1971 году, во время очередного рабочего визита, в Завидово, в гости к Леониду Ильичу Брежнему приехал Вальтер Ульбрихт — первый секретарь ЦК Социалистической Единой Партии Германии. Необходимо заметить, что герр Вальтер, как и герр Леонид, был заядлым охотником и считался довольно неплохим стрелком — с одного выстрела бил и белок, и зайцев, и лис.

Обычно, во время таких приездов, хозяева приглашали гостей поохотиться и предлагали им определённый вид дичи.  Но в этот раз Леонид Ильич предложим геноссе Вальтеру самому выбрать на кого они пойдут охотиться. Глава коммунистов Германии (кстати, Герой Советского Союза) чуть задумался, а потом немного высокопарно, но очень уверенно произнёс: “Я готов, — сказал он, вставая, — давайте, как настоящие коммунисты, поохотимся на опасного и грозного зверя. Я выбираю охоту на медведя.”

Брежнев перевёл глаза на главного егеря. Тот растерянно приподнял плечи, как бы говоря: “Да откуда же мы сейчас в Завидово возьмём медведя? Ни их, ни волков, ни кабанов здесь давно уже нет!”

за столомЛеонид Ильич махнул егерю рукой, дескать давай выйдем, а Ульбрихту обнадёживающе сказал: “Всё нормально, медведь будет!” Желание гостя закон!

На крыльце Брежнев слегка притянул к себе растерянного егеря и приобняв его за плечи мягко, но наставительно сказал: “Тут, Валерий, вопрос политический. Наш советский гость не может остаться без положенного гостеприимства. И ему, как на грех, к вечеру улетать. Так что, раз он попросил медведя — то медведь быть ДОЛЖОН! Ты меня понимаешь?” — скосив немного голову на бок, Леонид Ильич заглянул егерю в глаза. Тот вроде бы вначале хотел что-то сказать, чуть взмахнул руками, но потом обмяк и ответил: “Раз надо, товарищ Генеральный Секретарь — медведь будет!”. И ещё раз повторил уже более уверенно: “Будет медведь!”

“Вот и ладненько!” — Брежнев потрепал его по плечу и вернулся в охотничью сторожку.

Егерь же, быстро созвав своих, поставил вопрос ребром: “Медведь быть ДОЛЖОН!” Немного покумекав, егеря нашли решение и нужным людям срочно полетела радиограмма: “Немедленно  из московского цирка в подмосковное Завидово доставить медведя!”

Директору цирка сказали, что медведя берут на съёмки, но как всякий советский человек он понимал, что за этой срочностью стоит что-то другое, а потому слегка всплакнул вслед уезжавшему мишке. Медведь был уже старый, на арену не выходил, но всё-равно его было жалко. Да ещё к тому же и противно, ведь цирковые своих не выдают, а тут …

БрежневМишку доставили в лес, когда солнце уже клонилось к закату. Заранее предупреждённые охотники вышли по местам. И тут Ульбрихт учудил. Вместо того, чтобы стоять, как положено “на номере” и ждать когда на него подгонят зверя, герр Вальтер неторопливой походкой пошёл в заросли. “Куда? Куда?” — заблажили на него с разных сторон егеря и охотники, но партай-геноссе только отмахнулся и продолжил движение. Он был коммунист, ещё в 30-х годах в Берлине дрался  со геббельсовскими штурмовиками, в республиканской Испании насмерть стоял против франкистов и сейчас тоже хотел встретить опасность лицом к лицу.  

Охотники слегка посовещались и вслед германскому председателю коммунистической партии были посланы два надёжных егеря, коим было наказано: “Вперёд немчуры не лезть, перед глазами у него не маячить — но не дай вам Бог, ежели медведь задерёт партийного вождя! Пусть и чужого!” Егеря взяли под козырёк и лёгкой рысцой побежали за Ульбрихтом.

А в это время косматый мишка не торопясь двигался по краю полянки. Где-тоhqdefault сзади, неподалёку кричали ничего не ведающие загонщики, но Михал Потапычу на это было наплевать. С людьми он жил уже давно, нисколечко их не боялся (за исключением папы-дрессировщика), к тому же по краю обрыва росла малина и лохмач, не долго думая, стал набивать ею пасть. Он уже и не помнил, когда лакомился чем-то подобным. Минут через двадцать голоса загонщиков приблизились, но обеспокоило это не медведя, а средних лет дачницу, которая собирала малину в другом конце малинника. Она немного отошла от малинника, недоумённо прислушиваясь к голосам, как вдруг краем глаза увидела неподалёку от себя живого медведя! Со страху она присела и, давясь криком, стала зажимать одной рукой рот, другой же зачем-то шарить по земле. А потом вдруг развернулась и, пригнувшись, на полусогнутых побежала прочь от хозяина леса. Несколько раз она неловко падала, вскакивала, оглядывалась на медведя и снова бежала. Со стороны смотрелась совершенно уморительно, но мишка на эту ерунду не отвлекался — малина была интереснее.

И тут он натолкнулся на небольшой велосипед, на котором на сбор малины приехала эта самая незадачливая дачница. Он опустился на передние лапы, осторожно обнюхал его и радостно осклабился — эту вещицу он знал и раньше ездил на нём по манежу. Забыв про малину, серо-коричневый увалень поднял за руль с земли велосипед  и неловко попытался на него взгромоздиться. Однако, велосипед был с рамой и мишке никак не удавалось перебросить заднюю лапу и сесть в седло. Он таскал велосипед по полянке, пыхтел, буркал, а потом даже недовольно рыкнул.

Вот на этот то самый рык и устремился бесстрашный лидер коммунистов Германии. Осторожно продравшись через ветви на поляну, Вальтер раздвинул кусты малины и замер — в пятнадцати метрах от него на поляне, на задних лапах, мордой к нему стоял здоровенный медведь и держался за велосипедный руль. Их взгляды встретились. Вальтеру почему то вдруг показалось, что медведь в очках с золотистой оправой и через эти очки по-директорски недовольно смотрит на него. Геноссе Ульбрихт недоумевающе поднялся над кустами малины. Руки по-прежнему сжимали ружьё, кровь бухала в висках, но выстрелить он почему-то не решался. Медведь же толи рыкнул, толи хрюкнул и снова стал заползать на велосипедное сиденье…

Надо отдать должное товарищу Вальтеру — стрелять в этого странного русского медведя он не стал, но ночью в самолёте ему неожиданно пришла в голову мысль, что его выбор стать коммунистом однозначно правилен и держаться надо, конечно же, только за СССР. С этой страной вряд ли может случиться что-либо ужасное.

 

PS: после того, как егеря доложились о произошедшем (об отказе герра Ульбрихта убить медведя) Леонид Ильич ненадолго задумался, а где-то через месяц, по настоятельному требованию советской стороны, Вальтер Ульбрихт подал заявление “об уходе со своего поста по состоянию здоровья” и был заменен на Эрика Хонеккера.

Реклама